Жизнь РПЦ в 2021 году (обзор трендов с С.Б.Филатовым)

ПоделитьсяShare on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on LinkedIn
Linkedin
Tweet about this on Twitter
Twitter

«Чёрное и белое» представляет интервью с социологом религии Сергеем Филатовым. Подводим итоги 2021 года в религиозно-общественной сфере. Говорим о том, повлияет ли на церковную жизнь дискуссия о QR-кодах. О кризисе в церковных финансах, о разрыве с коммунистами и сближении с католиками. О том, почему патриарх «пожалел» Кураева. О том, как с уходом на покой митрополита Ювеналия (Пояркова) изменилась «расстановка сил» в епископате. И о том, что в 2021 году Русская Церковь стала более милосердной.

Сергей Филатов

Дискуссия о вакцинации и QR-кодах

— Под конец года религиозное сообщество разделила тема QR-кодов. Какие тут перспективы? Стоит ли ожидать такой же бури, как в связи с ИНН?

— Я не думаю, что в религиозной среде сейчас ситуация как-то принципиально отличается от общества в целом. Антиваксеров в целом немного, причём ведь в этом антиваксерском сообществе оказались люди с совершенно разными мотивами. С одной стороны, это такой мистический страх перед наукой, перед собственно вакцинацией («чипирование», «печать антихриста»). С другой стороны, это страх перед тотальным контролем государства за обществом. Это скорее не страх, а протест против тотальной слежки. Это мотивы совершенно разные, в данном случае они стихийно оказались соединены.

— А какой мотив из этих двух всё же преобладает в церковной среде?

— Действительно большой страх перед собственно вакцинацией я встречал только дважды, и оба случая – это были мусульмане. Один – таксист, второй – гастарбайтер, который у меня на даче работал. Оба говорили, что вакцинацию придумали христиане, чтобы истребить мусульман. У меня мало информации о православных антиваксерах. Уверенно говорить боюсь. Но из достигшей меня информации в православной среде – что- то несерьёзное, какое-то старушечье брюзжание. Мне кажется, что серьёзнее протест не против прививок, а против чрезмерного QR- кодного контроля государства за жизнью людей. Замятин, Оруэлл, Хаксли, Голикова… Почему, собственно, не перестать пугать людей и не ввести традиционные бумажные пропуска?

— Насколько этот протест сейчас консолидирован, организован?

— Среди православных есть, конечно, представители обоих течений, но они очень слабо организованны. Пока есть две явных точки притяжения православных «антиваксеров» — организация «Сорок сороков» в Москве и «Союз православных мирян» в Петербурге. Ни та, ни другая организация не имеют поддержки священноначалия, и духовенства в них нет. Численность их невелика. Так что в целом это явление для Церкви маргинальное.

— Но мнения епископов по вопросам вакцинации и QR-кодов всё же разделились. Митрополит Иларион (Алфеев) – безусловный сторонник вакцинации и всех контрольных мер. Тогда как совсем недавно, в декабре, владыка Екатеринбургский Евгений сделал довольно критическое заявление о QR-кодах…

— Журналистам охота искать конфликты. Якобы Евгений – это одно, а Иларион – другое. Но если Вы почитаете внимательно текст владыки Евгения, то увидите, что он говорил на эту тему примерно то же самое, что, например, Путин. То есть, да, надо вакцинироваться, но нельзя никому ничего навязывать и система должна быть продуманной. Это никакая не оппозиция, тут различие – только в нюансах.  Никаких религиозных аргументов против QR-кодов владыка не привёл. То, что он сказал, говорили уже многие высшие чиновники.

— Откуда взялась тогда идея о доступе в храмы без QR-кодов? Почему это понадобилось Церкви?

— Тут очень трудно разделить прагматические и идеалистические мотивы. С одной стороны, соображения корыстные – кто тогда в храмы будет ходить, и так посещаемость, по последним данным, упала на треть. С другой – какие-то идеалистические соображения. О том, что Христос принимает всех, и в Церкви не должно быть разделения…

Падение посещаемости храмов

— По поводу того, что посещаемость храмов упала. Есть ли тут различия между конфессиями? У протестантов и католиков – всё то же, что и у православных?

— Последние два года из-за пандемии я не мог ездить по стране. Но насколько я могу представлять по разговорам, ситуация примерно одинаковая везде. Более харизматичные пятидесятники, инициативники – возможно, собираются активнее. А у всех остальных посещаемость упала в равной степени.

— Есть ли шанс, что после окончания пандемии всё восстановится?

— Маловероятно. Это вообще уникальная для религиозных общин ситуация. В прежние времена всегда, когда был кризис, – будь то война, эпидемия, спад в экономике, — возрастала религиозность, и люди шли в храмы. И возрастал приток абитуриентов в семинарии (или хотя бы приостанавливался спад). И получалось, что на фоне кризиса мощь Церкви возрастала. В том числе и экономическая – сначала у всех (в т. ч. и у Церкви) становилось меньше денег, но вскоре у Церкви их становилось больше из-за притока новых людей в кризис. А сейчас впервые в истории всё наоборот. Чем сильнее кризис – тем меньше людей в храмах. И, по ощущениям, за прошедшие два года у верующих людей сильно упал уровень дисциплины.

— А ведь все эти тенденции были и до пандемии. Было же и падение посещаемости, и снижение доверия к институту Церкви.

— Если падение и было, то небольшое. А местами был и рост. Отдельные представители интеллигенции всегда ворчали, что они разочаровались и ушли. Но ведь постоянно приходили и новые люди. Было какое-то динамическое равновесие. Такой резкий обвал, как сейчас, нельзя было предсказать.

— Что произошло с людьми? Они стали менее религиозными?

— Религиозность трудно измерить. И потом есть люди, которые молятся и думают о Боге, а в храм не ходят. А есть, наоборот, те, кто посещает богослужение, но воспринимает православие в каком-то фольклорно-историческом духе. Очевидно одно – упала дисциплина. А дисциплина у всех разная. Одни послушны светской власти, другие церковному начальству, третьи послушны воле Бога (как они ее, в меру своего разумения, понимают).

Кризис в церковных финансах

— Одна из новостей года для РПЦ – очередная смена руководства на заводе «Софрино», и вообще открытое признание того, что предприятие и нынешняя модель церковной экономики – в кризисе.

— Да, с «Софрино» ситуация стала совсем явной. Ясно, что заставить приходы и епархии что-то у них покупать становится всё сложнее. Принуждать епископов и священников, как в советские времена, действовать по разнарядке уже не получится. Это – одно из проявлений кризиса центрального церковного аппарата и медленного распада прежней экономической системы РПЦ.

— А что идёт ей на смену?

— Трудно сказать. Ясно, что процесс перестройки будет долгий, и займёт он не год, и не два. Уже сейчас видно, что в епархиях, где владыка – трезво мыслящий, крупные городские приходы вполне могут быть экономически самостоятельными.

— По каким конфессиям нынешний кризис ударил сильнее всего?

— По православным, католикам, лютеранам – ударил больше. Потому что у них много исторических зданий, которые дорого содержать, а приходы в целом нищие — интеллигенция да бабки… Все коммунальные платежи, все выплаты зарплат завязаны на одного или нескольких крупных спонсоров. Если спонсор исчезает – это катастрофа. У баптистов, пятидесятников – скорее наоборот. Помещения небольшие, недорогие, а в общинах много людей среднего достатка, занятых каким-то мелким бизнесом. И церковнослужителей на зарплате, кстати, меньше. Так что у них проблем таких нет. Их модель более устойчивая.

— Когда митрополит Тихон (Шевкунов) ещё до пандемии заявил об отмене системы церковных «конвертиков», много говорили о том, что другие владыки теперь последуют его примеру. Что церковные финансы станут более прозрачными. Всё движется в эту сторону, и как тут сказалась пандемия?

— Этими поборами, которые духовенство считает разорительными и унизительными, некоторые архиереи доводят приходы до нищеты, до невозможности нормального развития. Однако такие вещи не меняются за год или два. И потом, в разных епархиях эти «конверты» имеют разный смысл. У владыки Тихона – меленькая епархия и при этом огромный круг меценатов. А есть епархии большие, бедные, где епископ – приличный человек, но меценатов у него нет и денег ему на епархиальное управление или на воскресную школу просто неоткуда взять.

Новая редакция закона об имуществе религиозных организаций, принятая в этом году – поможет ли она РПЦ и другим конфессиям выбраться из кризиса?

— Сложно прогнозировать – насколько упорно этот закон будет внедряться? Скорее всего, применяться он будет выборочно, и католики со старообрядцами и лютеранами, как всегда, немного смогут по нему получить. А те здания, на которые, в основном, претендует РПЦ – это же историческая недвижимость, и содержать её очень дорого. К тому же там масса обременений, так как это памятники. Я не экономист, но сомневаюсь, что тут могут быть какие-то большие доходы. Пока есть госфинансирование и значительная помощь от крупного бизнеса — концы с концами сводятся. Маловероятно, что такой порядок просуществует долго. Скорее, рано или поздно это приведёт к ещё большим финансовым проблемам.

Разрыв с коммунизмом и сближение с католиками

— В этом году РПЦ установила единый день поминовения всех жертв политических репрессий – 30 ноября. До этого специально праздновали только собор новомучеников. Что изменилось?

— Я думаю, на это стоит смотреть в контексте всё более уверенного движения Церкви в сторону бескомпромиссного разрыва с коммунизмом. Корыстью это никак не объяснимо. Объективно программа КПРФ сейчас – самая идеологически близкая РПЦ. А ведь в начале ХХ века Советская Россия была первой страной в мире, разрешившей аборты, гомосексуализм, разводы по первому требованию. У коммунистов всё изменилось с точностью до наоборот. КПРФ так же, как и РПЦ, выступает сегодня за традиционные семейные ценности, против абортов, за укрепление национальных начал. Но Церковь всё равно отказывает им в союзничестве. В данном случае, РПЦ решительно осуждает не только гонения на верующих, но и вообще советские репрессии, коммунистическую идеологию и советский режим.

— Этот год был отмечен также оживлением диалога РПЦ с католиками. Снова заговорили о готовящейся встрече патриарха Кирилла с папой Франциском. Как-то странно это выглядит на фоне разрыва с Константинополем…

— Да, сложилась интересная конфигурация. И Варфоломей, и Кирилл ругаются друг с другом, но оба хотят дружбы с Ватиканом. Я думаю, безотносительно отношений РПЦ с Константинополем, тут речь о медленном, постепенном формировании консервативного христианского фронта. Верующие все менее серьёзно относятся к догматическим различиям. В мире идёт процесс сближения консервативных христианских конфессий друг с другом, и одновременно размежевание между христианами-либералами и христианами-консерваторами.

Кураев и евангелизация Церкви

— Этот год знаменателен ещё и тем, что Кураев в каком-то смысле устоял (патриарх наложил мораторий на вступление решения церковного суда в законную силу). О чём это говорит?

— Это важный показатель того, что жизнь Церкви в последнее десятилетие очень сильно изменилась. Если бы Кураев вытворял то, что он вытворяет сейчас, при патриархе Алексии II, его бы давно уже вышвырнули. Он бы в РПЦ не продержался и недели. Когда люди критикуют патриарха Кирилла, они как-то забывают о том, что было в Церкви до него. У всех них плохая память. Произошло безусловное смягчение нравов. К тому же Кураеву действительно симпатизирует много верующих, мирян и священников.

— Почему ему доверяют?

— Дело в том, что с советских времён в Церкви закрепилось представление: раз критикует церковные порядки – значит, атеист, советский пропагандист, враг Церкви. А вот Кураев сломал этот стереотип. Роль Кураева уникальна и очень значительна. Его воспринимают как своего. Он ведь объездил всю страну с лекциями, столько священников на его книгах выросли. Его лично знают очень многие. Многим даже не нравится то, что он делает сейчас, и его поругивают, – но всё равно он остаётся своим. Для психологии русских православных людей это очень важно. Отец Андрей сделал полем публичной полемики среди православных многие ранее табуированные темы. Яйцо сварено, сырым оно больше не станет, как ни старайся.

Миссионерский кризис

— Сейчас много говорят о том, что с уходом отца Димитрия Смирнова (+2020) в Русской Церкви как-то совсем плохо стало с миссионерами. Кроме спорной фигуры отца Андрея Кураева, православных миссионеров, известных на всю страну, просто нет. Почему?

— Да. В Сибири, правда, есть протоиерей Геннадий Фаст. Но он мало известен за пределами Сибири…

— Что это? Их просто нет? Или тут есть какая-то политика по «сдерживанию»? Когда отец Димитрий умер, Легойда что-то говорил о том, что эпоха пастырского «эпатажа» закончилась, хватит…

— Я думаю, их просто нет. Нет людей такого уровня таланта. Или они только проявляются и ещё широко неизвестны. Таким людям, как отец Александр Мень и отец Димитрий Смирнов ведь никто не мог помешать, никакой синодальный отдел, – это просто смешно. Никто бы их не остановил. А у нынешних церковных властей, при всём желании, нет тут инструментов воздействия.

Уход «князей Церкви»

— Этот год был отмечен уходом на покой митрополита Ювеналия (Пояркова), кончиной митрополита Феофана (Ашуркова). До этого, в 2020-м, скончались митрополит Исидор (Кириченко), митрополит Варнава (Кедров)… Как уход «князей Церкви» сказался на церковной жизни?

— Прежде всего, мы наблюдаем кадровый кризис. Много епархий сейчас вообще «вдовствующие». Это значит, что подходящего кандидата церковное руководство подобрать не может. Мало епископов, способных выстраивать отношения одновременно и с епископатом, и с властью, и с обществом. Наблюдая за некоторыми молодыми епископами, иногда не знаешь, чем объяснить, как такие не способные к административной деятельности люди стали во главе епархий. Часто слышу такое объяснение: кто беспрекословно выполнял все указания и даже прихоти начальства, тот и делал карьеру. Но уметь слушаться и уметь руководить – это разные вещи.  В данном случае я даже не говорю о моральном облике, ведь всем известен позорный пример Тарасова-Анаксиоса из Костомукши.

— Какие владыки сейчас наиболее влиятельны? Кто вышел на первый план?

— Наиболее значительная фигура, конечно, митрополит Киевский Онуфрий. Он сумел отстоять свою церковь от рейдерских налётов Филарета, а затем Порошенки с Варсонофием. Его церковь объединяет людей разных политических ориентаций, вполне возможно его УПЦ будет важнейшим консолидирующим украинскую нацию институтом. Церковь под его руководством успешно развивается и мужает. Он умеет управлять Церковью в обществе разъединенном, фрустрированном и радикализированном. Жалко, что сейчас в формально едином РПЦ украинцы в реальности далеки от нас и не оказывают на русскую РПЦ влияния.  

А у нас в России растут новые лидеры. Наверное, Павел (Пономарёв) – который теперь Крутицкий и Коломенский. Из молодых, пожалуй, Евгений (Кульберг) и Амвросий (Ермаков). Но им до влияния митрополита Ювеналия, митрополита Мефодия  (Немцова) – ещё очень далеко. Часто называют Тихона (Шевкунова), но его положение в среде епископов не очень сильное, хотя его и поддерживают и власть, и часть духовенства и интеллигенции.

Охлаждение в отношении блогеров

— Заметная черта этого года – РПЦ стала гораздо меньше реагировать на скандальных блогеров, на всякие фотографии и хулиганства на фоне храмов. Что-то происходит с церковным пиаром?

— Да, и это просто очевидно. И такой разительный контраст с тем, что было в 2012 году, когда из-за Pussy Riot готовы были буквально по почкам бить…На апрельское стояние у ХХС против кощунниц согнали тысячи человек со всей страны. Патриарх Кирилл, выступая на этом «стоянии», выражался максимально резко.  А теперь государство всё больше звереет, а Церковь становится всё более милосердной и терпимой. Часто просто «на дураков» не обращает внимания.

— Но на Лебедева-таки сорвались?

— Ну, и на старуху бывает проруха. Не так просто сразу перестроиться.

Сергей Филатов

Сергей Борисович Филатов – социолог религии, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН. С 1994 года – руководитель проекта «Энциклопедия современной религиозной жизни России». Ответственный редактор и соавтор четырёхтомного издания «Современная религиозная жизнь России. Опыт систематического описания» и трёхтомного «Атласа современной религиозной жизни России».  Научный редактор и один из авторов издания «Религиозно-общественная жизнь российских регионов» (публикуется с 2014 года, к 2021 году изданы 1-3 тома; в 2022 году будет издан 5ый).

ПоделитьсяShare on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on LinkedIn
Linkedin
Tweet about this on Twitter
Twitter

Добавить комментарий