«Может, это и не репрессии, но это – беспредел», — интервью с иеромонахом Иоанном (Курмояровым)

ПоделитьсяShare on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on LinkedIn
Linkedin
Tweet about this on Twitter
Twitter

Случай иеромонаха Иоанна (Курмоярова) – уникальный для современной РПЦ. За свободу слова он пострадал дважды. В 2017 году на Украине его обвинили в пророссийской пропаганде и удалили из епархии за георгиевскую ленточку. Спустя три года, в 2020-м, уже в России, в Новосибирской епархии его уволили из семинарии и запретили в служении за критический пост в фейсбуке о Главном храме Вооружённых Сил. Как такое возможно? И есть ли в происходящем хоть какая-то логика?

— Отец Иоанн, эти две ситуации, в которых Вы побывали, – одна на Украине, вторая в России,  – они разные, или чем-то похожи?

— Конечно, похожи. И там, и там имела место идеология. В первом случае – фашистско-националистическая, во втором – православно-государственническая, просоветская. Но методы преследования и там, и там были одинаковые.

Иеромонах Иоанн (Курмояров), клирик Тульчинской епархии УПЦ, 2018 год. Коллаж — «Политнавигатор«.

— Но, насколько я знаю, на Украине Вас преследовала светская власть, а церковная приняла свои меры лишь «вдогонку», а в России конфликт сугубо внутрицерковный?

— Я думаю, что и там, и там источником конфликта является светская власть, а церковная просто действует по её указаниям. Другое дело, что на Украине церковное начальство к священникам помягче относится. Давить так, как в России, не принято. Все понимают, что если священника прессовать, он запросто может перейти в другую юрисдикцию – или в Киевский патриархат податься, или к униатам, или в «автокефальную Церковь». А в России священнику фактически деваться некуда, поэтому священноначалие чувствует свою абсолютную власть и безнаказанность.

— И всё-таки, почему Вы считаете, что инициатором санкций против Вас в России было не церковное начальство, а светское?

— Например, сейчас у меня не принимают заявление в светский суд. Я пытался подать иск против Новосибирской семинарии, чтобы там восстановиться, но заявление у меня не приняли, — якобы это «не в компетенции суда». Сейчас я консультируюсь с юристами,- пытаюсь всё-таки выяснить, как такое может быть, и как мне, как гражданину Российской Федерации, реализовать свои права. На мой взгляд, сегодня в России Церковь действует в чёткой спайке с государством. Если Церковь начинает человека преследовать, то государство подключится, и наоборот.

— Что новосибирский архиерей вменял Вам в вину, Вы знаете? Всё-таки пост в фейсбуке – это само по себе не преступление. Что-то же стало формальным основанием для прещений?

— Этого никто не знает. Дело было как. Я опубликовал тот самый пост в фейсбуке с критикой убранства ГХВС. Мне позвонил ректор семинарии, и сказал – пиши объяснительную владыке по поводу этого поста. Я написал, отправил, но потом увидел, что указ о моем запрете вышел ещё до того, как я написал объяснительную. То есть, мои объяснения на самом деле никого не интересовали – решение было уже принято. Когда я приехал в Новосибирск и встретился с владыкой, он сказал: «Я вообще-то тебя не за критику храма наказал. К храму этому можно по-разному относиться». Но на мой вопрос, а за что же тогда, он не ответил. И я до сих пор не знаю, за что. И на каком основании я сейчас нахожусь под церковным судом, я не знаю. Я знаю только формулировку – что моё поведение «не соответствовало статусу священнослужителя». Что именно имеется в виду – я могу только догадки высказывать. Может, просто была команда сверху – а в Церкви просто ещё не придумали, как мне наказание оформить.

— Но как это логически сочетается – одного и того же человека сначала наказать за про-российскую агитацию, а потом за антироссийскую? Неужели они в этом управлении епархиальном в Новосибирске не погуглили и не навели минимальные справки про Вас хотя бы?

— Думаю, у нас в епархиях гуглить не принято.

Митрополит Новосибирский и Бердский Никодим (Чибисов). Фото — «Новая Сибирь».

— А другие версии произошедшего Вы не рассматривали? Может, Вы просто раздражали начальство Новосибирской епархии? Активностью своей какой-то, разговорами со студентами?

— Понятно, что я их раздражал и они хотели от меня избавиться. Мне многое в современном православии не нравится, и у нас были по этому поводу дискуссии с ректором и проректором. Мы обсуждали, как надо семинарию развивать, как в Церкви дела обстоят… Но это всё кулуарно и не при студентах. И вообще, я не думаю, что тут инициатива от ректора или владыки исходила. Потому что тогда мне бы просто позвонили и сказали: «Слушай, убери этот пост». И я бы, кстати, убрал. В Церкви ведь не любят скандалы. Всякую ситуацию сначала пытаются замять, — сделать вид, что ничего не было. Такие истории точно были с моими знакомыми. То есть, кто-то звонил из Патриархии в местную епархию с жалобой на какую-то публикацию в блоге у священника. Священнику тогда звонили, требовали публикацию убрать, — и он убирал. А тут – меня никто не просил ничего убрать. Даже не дождались моей объяснительной.

— А то, что Кирилл Фролов написал, — всплыло позже?

— В телеграме он опубликовал это сильно позже. Увидел я это недавно. Повторяю, что там на самом деле было, и кто на меня кому пожаловался – я не знаю.

— То есть, не исключено, что в Вашем новосибирском случае никаких «высочайших жалоб» и не было? Может, люди, которые Вас преследуют, просто не умны?

— Может, конечно, это просто архиерейская глупость… Этот вариант нельзя исключать. Но как-то слишком уж абсурдно. Может быть, дело в том, что я архиерея подлецом и хамом в одном из своих роликов. Но тогда бы нужно было подавать на меня в светский суд за оскорбление – в церковном праве таких статей нет. Вообще у нас архиерей – это как папа римский. С ним никто не спорит, даже осторожно нельзя высказать другое мнение. Даже те люди, которые входят в епархиальные советы, — все голосуют так, как хочет архиерей. Как на партсобрании. У нас такое было на Украине. Когда я возглавлял комитет по защите канонического православия и распространял листовки против Киевского патриархата. Мне тогда позвонил секретарь епархии и сказал, чтобы я свою деятельность прекратил, потому что ему звонили из СБУ и жаловались на меня. Я тогда сказал, что так невозможно, — что мы же должны действовать как исповедники, а не как приспособленцы. Епархия тогда не знала, как поступить – и архиерей решил просто отказаться от меня. То есть, заявить, что я «не их» и вывести меня из состава епархии. И весь епархиальный совет, кроме одного человека – моего друга, по указке архиерея проголосовал единогласно за то, чтобы меня из епархии исключить. Потом попозже я пришёл к архиерею, мы поговорили – и он согласился меня обратно принять. И весь епархиальный совет точно так же единогласно проголосовал – теперь за моё возвращение.

Иеромонах Иоанн (Курмояров). Фото — фейсбук.

— Насколько корректно тогда, на Ваш взгляд, называть то, что с Вами произошло, репрессиями?

— Называйте, как хотите – дело не в словах. Может, это и не репрессии, но это – беспредел. 

— Если говорить о Вашей критике ГХВС – всё-таки, какой Ваш главный тезис?

— Советской символике не место в православном храме, потому что советский режим был богоборческим. Вожди советского режима и атеисты не должны изображаться в положительном ключе рядом со святыми. Я знаю, что у тех, кто защищает эти изображения, есть своё объяснение. Мне тут как раз Министерство обороны прислало ответ на мою жалобу по этому поводу.

— И что там?

— Ну, они, как это принято у нас, «включили дурочку». Мол, традиция изображать коммунистов в храме не нова – и даже, мол, в храме новомучеников в Бутово они тоже изображаются на иконах! Но, позвольте, — там они изображены как убийцы и гонители. Их не прославляют. А тут они прославляются как герои. Для меня это – глумление над христианской верой.

Интерьер Главного храма Вооружённых Сил в парке «Патриот». Фото — «Открытые медиа».

— А почему Вы считаете случай с этим храмом уникальным? Разве ничего подобного в истории Церкви не было? Взять хотя бы Декларацию митрополита Сергия (Страгородского), и все оды Сталину, которые произносило церковное начальство в советское время.

— Насколько мне известно, в храмах ничего подобного при советской власти не было. Все эти публичные заявления – это была попытка ослабить гонения, облегчить положение Церкви. Конечно, это ни к чему хорошему не привело. Протоиерей Георгий Митрофанов опубликовал недавно исследование, что единственным результатом такой политики было то, что Церковь попала под внешнее управление НКВД. Но, всё-таки, это можно было хоть как-то объяснить. А то, что происходит сейчас – не имеет оправдания.

— То есть, Вы считаете, что та ситуация в церковно-государственных отношениях, которая была в советское время, была лучше того, что есть сейчас?

— Конечно. Тогда были новомученики, защитники веры. А сейчас всем всё равно. И тогда государство не лезло хотя бы в то, как должен быть оформлен храм.

— А почему храм не может быть памятником Победе? Ведь были же до революции храмы в честь побед русского оружия. И Казанский собор в Петербурге, и Храм Христа Спасителя в Москве – они же посвящены победам… Как тут быть? Эти храмы – тоже неправильные?

— Дело в том, что тогда, когда эти храмы строились, государство хотя бы номинально было православным. Это хоть как-то оправдывает то, что тогда делалось. А сейчас я вижу, что у нас государством создаётся какая-то новая гражданская религия. Синкретический культ какой-то, в котором всё намешано. Какая-то русская милитаристская религия. На Украине то же самое – небесная сотня, Майдан… Это не христианство. И если Жуков, Буденный, Гагарин, сотрудники НКВД у них в храме, то что мешает им Будду тоже там разместить? Буддисты же тоже воевали в Великую Отечественную войну, героически сражались – почему тогда и их не вспомнить.

— Чем Вы аргументируете тот тезис, что Ваш пост в фейсбуке мог кого-то разозлить во власти? Кому есть дело до Вашей личной страницы?

— Дело в том, что на тот момент, когда я свой пост писал, ситуация в обществе была уже достаточно накалённая. Уже были жалобы общественности по поводу фресок со Сталиным. И я своей критикой, получается, попал в струю и выступил против режима.

Главный храм Вооружённых Сил в парке «Патриот». Фото — «Российская газета«.

— А чего, на Ваш взгляд, нынешнее государство хочет от Церкви?

— Государству нужно спокойствие в обществе, чтобы не было конфликтов, только и всего. Чтобы был мир и никаких столкновений на идейной почве. По-настоящему проповедовать христианство в таких условиях, конечно, нельзя. Потому что ты сразу кого-то заденешь – мусульман, буддистов, атеистов… Если я сейчас выйду на улицу и скажу, что христианство – единственная истинная религия, меня арестуют за экстремизм. Чем дальше, тем больше государство давит на верующих, чтобы они молчали. На Украине это особенно заметно. Там, как только какой-то священник начинает активно отстаивать свою вероучительную позицию – например, крестить людей без подготовки отказывается, — тут же его с подачи власти начинают травить и в СМИ, и в обществе. Думаю, скоро и в России такое начнётся.

— Почему Вы называете это сращиванием Церкви с государством? Это же просто давление.

— Потому что Церковь этому по-настоящему не сопротивляется. Архиереи полностью поддерживают эту политику государства. Если, например, священник откажет кому-то в крещении, так как решит, что человек не готов, и человек этот напишет жалобу в епархию – что будет? Конечно, архиерей накажет священника. Чтобы не было конфликтов с обществом.

— Применительно к ГХВС – тут тоже, на Ваш взгляд, это «сращивание»?

— Конечно. Ведь эти изображения были согласованы с патриархом. Мне, кстати, Минобороны это в своём ответе сообщило. Понимаете, не нужно быть каким-то специалистом особенным, чтобы понять, что эти изображения – для православного храма неприемлемы. Значит, наше церковное руководство просто послушно принимает всё, что исходит от светской власти.

— А у Вас есть предложения? Как исправить ситуацию? Какие шаги со стороны священноначалия Вы считали бы правильными?

— Ну, хотя бы дискуссию какую-то в церковной среде допустить. На официальных церковных каналах, а не только где-то на «Дожде». С тем же Ткачёвым, который говорит, что советский период – это органичная часть российской истории. Он же, по сути, официальный спикер Патриархии, и его позиция преподносится как официальная. Но вообще я думаю, что сейчас предлагать что-то уже бессмысленно. Всё будет идти уже так, как идёт – по накатанной, пока не придёт к катастрофе. Я со многими священниками общался за последнее время, и почти все говорят о предчувствии катастрофы. Я думаю, что для Церкви грядёт «обнуление». Как только Путин уйдёт, у нас будут очень серьёзные проблемы. Очень хочется надеяться, что не будут разрушать храмы и убивать священников. Но ясно, что та ненависть, которую люди сейчас испытывают к властьимущим, будет спроецирована и на нас.

— Каково Ваше собственное ощущение от жизни – как много Вы видите вокруг себя своих единомышленников? Или Вы себя чувствуете в меньшинстве и в обществе, и в Церкви?

— Конечно, я одиночка и там, и там. Я ведь вообще не принимаю никакую пропаганду. Я не люблю, когда всё мажут одной чёрной или одной белой краской.

— А либеральную пропаганду Вы видите?

— Конечно, вижу. Я хоть «Дожди» и «Эхи» не смотрю, но постоянно с этим всем сталкиваюсь. Либеральную пропаганду я тоже не люблю, я вообще себя считаю антизападником. Нонконформистов в обществе всего 5 процентов, остальные 95 – конформисты.

— Вам не тяжело жить вот так, в состоянии конфликта?

— Я вообще терский казак по крови. Гены – они, конечно, играют роль. Казаку нужно всегда быть в тонусе, да и христианин тоже не должен быть теплохладным. Поэтому я решил ещё «пободаться» (смеётся). Мне даже интересно посмотреть, чем вся эта история закончится.

ПоделитьсяShare on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on LinkedIn
Linkedin
Tweet about this on Twitter
Twitter

Добавить комментарий