«При ярком солнечном свете» (к 30-летию гибели протоиерея Александра Меня)

ПоделитьсяShare on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on LinkedIn
Linkedin
Tweet about this on Twitter
Twitter

30 лет назад, 9 сентября 1990 года в посёлке Семхоз Загорского района Московской области был убит самый известный православный священник позднесоветского времени — протоиерей Александр Мень (1935-1990).

Убийство произошло около семи часов утра, когда священник направлялся в храм на литургию. Отец Александр шёл из дома на железнодорожную платформу «Семхоз», — ему нужно было ехать на электричке в храм Сретения Господня в Новой Деревне, где он был настоятелем. В это время, как установило следствие, неизвестный напал сзади и нанёс ему удар по голове сапёрной лопаткой. Смертельно раненый отец Александр повернул назад и смог дойти до ворот собственного дома, но скончался от потери крови.  Убийство отца Александра до сих пор считается нераскрытым.

«Вызывающе образованный»

Он кажется на удивление современным, — настолько, что о нём как-то странно говорить в контексте истории. То, что протоиерей Александр Мень жил и умер при советской власти и даже не застал распада СССР, — какой-то очень курьёзный факт. Как и то, что у него не было ни фейсбука, ни телеграм-канала, а книги свои он набирал на печатной машинке.

Отец Александр Мень, как любой человек-звезда, никого не оставляет равнодушным. И спустя тридцать лет после его ухода из земной жизни он будоражит, вдохновляет, очаровывает, возмущает. То есть, так или иначе, воздействует. Тайна его трагического убийства только усиливает этот эффект.

Безусловно, для православного священнослужителя, служащего в СССР, он был слишком особенный. Многое было в нём «не так». Хотя бы то, что он был этнический еврей (при том, что РПЦ советского периода нельзя представить без антисемитизма, и даже сам советский патриарх-долгожитель Алексий (Симанский) публично отпускал антисемитские шутки).

Отец Александр Мень, 1960-е годы. Фото — Фонд Александра Меня.

В 60-е годы в самиздате ходило стихотворение под названием «Еврей-священник» за авторством то Бориса Слуцкого, то Евгения Аграновича (Агранович впоследствии утверждал, что это его стихи).

«Еврей-священник — видели такое?
Нет, не раввин, а православный поп,
Алабинский викарий, под Москвою,
Одна из видных на селе особ»…

Этот текст тысячи людей переписывали от руки, не догадываясь, что герой его – реальный человек, священник Александр Мень. А «алабинский» — потому, что первый приход, где служил священником отец Александр, находился в подмосковном селе Алабино.

Отец Александр шокировал публику ещё и тем, что он принял священный сан в разгар хрущёвских гонений, — диаконом стал в 1958 году, а священником в 1960-м. Тогда, когда «отток» молодёжи из Церкви был массовым, а священники один за другим публично отрекались от веры (для справки, в 1959 году на весь СССР гремели известия об отречении от веры профессора Ленинградской духовной академии Александра Осипова).

Неудивительно, что в глазах окружающих он выглядел слегка сумасшедшим (сегодня сказали бы «фрик»). Кинорежиссёр Инесса Туманян оставила воспоминания о встрече с молодым отцом Александром Менем. Они показывают, какую реакцию вызывал Мень у советских людей в 60-х годы:

«Увидели красивого молодого мужчину. Внутренний голос: Господи, зачем в рясе, зачем тратит на это жизнь?!».

Своим поведением, стилем, образом жизни он определённо ломал стереотипы. Протоиерей Александр был, по выражению писателя Людмилы Улицкой, не просто образованным, а «вызывающе образованным» священником. То, что было обычным для общества интеллигентов, художников, сотрудников НИИ, было совершенно непонятным и в чём-то скандальным для церковной среды.

Впрочем, и в светской среде он тоже был во многом «белой вороной». Один из парадоксов личности отца Александра Меня в том, что он был, с одной стороны, настоящим шестидесятником, а, с другой, шестидесятником особым, если можно так выразиться, гребущим поперёк течения. Спор физиков и лириков он разрешал по-своему – через попытку построить единое синтетическое мировоззрение. Тогда как сторонники «научного прогресса» объявляли религию квинтэссенцией мракобесия и пережитком прошлого, он говорил, что вера и наука способны «в гармоническом сочетании способствовать общему движению человечества по пути к Истине».

Митрофорный «постовой сионизма»

В современной РПЦ отношение к личности отца Александра Меня до сих пор является камнем преткновения). Для одних он – пророк, мученик за Христа и неканонизированный святой, для других – «заблудившийся миссионер», «недоучка» и даже еретик. Да что там, упомянуть Меня – для многих самый простой повод поругаться в соцсетях.

При этом, именно на Мене сыпется привычная для современного православия либерально-консервативная матрица. Принято считать, что сам отец Александр был «либералом» и, в целом, либеральное крыло современного православия прочно присвоило его себе. Но, например, один из главных бичевателей Меня – это «либеральный» отец Андрей Кураев. В то время, как относительно «консервативный» отец Димитрий Смирнов, напротив, высказывался о Мене с большим почтением.

Путаница эта объяснима. Ведь в религиозном отношении отец Александр Мень был, мягко говоря, совсем не прост.

Что касается его положения в РПЦ, то оно никогда всерьёз никем не оспаривалось. Отец Александр был вполне «системным» священнослужителем. При всей своей миссионерской активности, он никогда не призывал к церковным реформам. Привычный набор современных православных либералов  — богослужение на русском языке, чтение Евангелия лицом к народу, служба при открытых Царских вратах, мечты о восстановлении института диаконисс и выборном епископате, и так далее, — всё это имело для него весьма небольшое значение. Критика современных церковных порядков вообще не была его занятием.

Есть мнение, что в РПЦ отец Александр был «гонимым» и «преследуемым». Но факты говорят об обратном. При жизни он никогда не подвергался преследованиям в Церкви. Нападки всевозможных сумасшедших, доносителей и околоцерковных кликуш, а также общесоветский бытовой антисемитизм – не в счёт. Известное открытое письмо митрополита Ленинградского Антония (Мельникова) к отцу Александру, в котором Мень назван «постовым сионизма в Православии» — это, всё-таки, не мнение Церкви, а частное мнение одного архиерея. Последствий для церковной карьеры отца Александра это письмо не имело.

Вместе с тем, известно, что многие епископы открыто поддерживали отца Александра Меня. В частности, при поддержке митрополита Николая (Ярушевича) он поступил в Ленинградскую семинарию. А вся его дальнейшая миссионерская деятельность, — включая библейские группы, религиозное образование детей и издание христианской литературы, — долгие годы встречала поддержку его правящего архиерея, митрополита Крутицкого и Коломенского Ювеналия (Пояркова). Митрополит Ювеналий и по сей день чтит память отца Александра, ежегодно служит по нему панихиды и принимает участие в мероприятиях памяти отца Александра.

Протоиерей Александр Мень не подвергался никаким церковным прещениям. Наоборот, он получил практически все церковные награды, которые может получить белый священник (включая право ношения митры). Статьи авторства отца Александра с 1960-х годов печатались в церковном официозе – «Журнале Московской Патриархии».

Митрофорный протоиерей Александр Мень. Пасха 1990 года. Фото — Фонд Александра Меня.

До 1991 года книги Меня, как и религиозная литература вообще, не издавались в СССР, но после падения «железного занавеса» его труды стали лидерами православного книжного рынка. В 2000-е годы, несмотря на «антирекламу» книг Меня, проводимую протодиаконом Андреем Кураевым (очевидно, претендовавшим на освободившееся после ухода отца Александра место первого православного миссионера и писателя), Меня продолжали издавать и читать. А начиная с 2015 года в издательстве Московской Патриархии выходят тома полного —  15-томного — собрания сочинений отца Александра. Книги отца Александра Меня свободно продаются в церковных лавках.

В текстах и публичных речах отца Александра, действительно, причудливым образом сплетались консерватизм и модернизм. Возможно, дело в том, что он был гением коммуникации. Круг его общения и связей в Церкви был очень широким. С юности он общался в самых разных церковных и околоцерковных сообществах, и, очевидно, освоил несколько церковных «языков».

Церковный путь отца Александра начался в весьма консервативной среде.  Младенцем (вместе с матерью и тётей) он был крещён в катакомбной общине «непоминающих» архимандрита Серафима (Батюкова) в Сергиевом посаде, где всякое проявление обновленчества категорически осуждалось. Затем, будучи школьником, он тесно общался с «мечёвцами» — общиной отца и сына Мечёвых, протоиерея Алексия и протоиерея Сергия (оба канонизированы в Русской Православной Церкви как святые). В студенческие годы Александра Меня его духовником был протоиерей Николай Голубцов — активный почитатель святого Иоанна Кронштадтского (тот самый, который крестил дочь Сталина Светлану Аллилуеву, и прихожанкой которого была любимая пианистка Сталина Мария Юдина).  

Вместе с тем, уже будучи священником, отец Александр Мень постоянно пересекался с диссидентским миром. Его друзьями из числа религиозных диссидентов были Глеб Якунин, Феликс Карелин, Виктор Капитанчук, Лев Регельсон, Георгий Эдельштейн. Известно, что отец Александр был одним из соавторов протестного «письма двух священников» о положении Церкви в СССР, направленного патриарху Алексию I за авторством отца Николая Эшлимана и отца Глеба Якунина (опасаясь конфликтной ситуации, Мень не стал подписывать письмо).  

В 80-е годы община отца Александра в Новой деревне стала активно разрастаться (формально он стал настоятелем храма лишь за год до смерти, в 1989-м; до этого служил лишь штатным священником). Этот период был отмечен притоком в Церковь людей, лишённых какого бы то ни было церковного бэкграунда, но зато «прокачанных» в антропософской и оккультной литературе. Протоиерей Александр Мень оказался одним из немногих православных священников, способных «достучаться» до этой аудитории. Как следствие, консерваторы обвиняют его в сочувствии к астрологии и оккультизму.

По сути, все годы служения отца Александра в священном сане – это постоянное балансирование между консерваторами и либералами, верующими и неверующими, потомственными православными и неофитами, антисемитами и евреями… Неудивительно, что люди, знавшие отца Александра лично, отмечали, что на один и тот же вопрос разным людям он мог давать разные ответы. То, чем он занимался, можно назвать в широком смысле культурной и духовной дипломатией.

Поэтому пытаться связать воедино всё сказанное и написанное отцом Александром Менем и вывести на основе этого какую-то стройную мировоззренческую систему – занятие довольно бессмысленное. По словам протоиерея Димитрия Смирнова, отец Александр «скорей всего посмеялся бы, если бы его назвали богословом».

«Один человек настоящий, и тот священник!»…

Фигура отца Александра Меня интересна не только (а может быть, не столько) в контексте церковной истории, сколько в контексте истории позднесоветской культуры.

Дело не только в том, что он был духовным наставником сотен художников, музыкантов, учёных (а список его известных прихожан из мира искусства займёт не одну страницу, в нём – писатели Александр Солженицын, Фазиль Искандер и Людмила Улицкая, актёр Сергей Юрский, дирижёр Владимир Спиваков, поэт и музыкант Александр Галич, режиссёр Андрей Смирнов и множество других не менее значимых имён).

Дело в том, что протоиерей Александр Мень сам был не только священнослужителем, но и деятелем культуры. Полная противоположность советскому хрестоматийному образу «попа» как недалёкого и безликого требоисполнителя. Ведя диалоги с Солженицыным, Вознесенским, Галичем, — в культурном отношении он был им соразмерен.

Одна из важных тем, которыми была окрашена вся его деятельность, — это, как он говорил, желание «быть христианином не при свечах, а при ярком солнечном свете». Можно сказать, что его христианство было не «культом», а «культурой».

Он не только выпускал книги, — он ещё писал картины, иконы, и был оригинальным скульптором-анималистом. «Мы могли бы служить в разведке, мы могли бы играть в кино», — это про него.

К слову, отец Александр и в кино снимался. В 1968 году он сыграл роль священника – то есть, самого себя, — в фильме Михаила Калика «Любить». Его коллегами по съёмочной площадке были Андрей Миронов, Алиса Фрейндлих, Игорь Кваша, Екатерина Васильева, Светлана Светличная.

Фильм интересен тем, что он документально-игровой. То есть, отец Александр Мень озвучивает в нём свои собственные мысли, а не текст, написанный кем-то за него. Именно в этом фильме он впервые произносит ставшие крылатыми слова о том, что «в момент влюблённости человек переживает Бога».

Cвященник Александр Мень в фильме Михаила Калика «Любить» (1968).

Картина, естественно, была запрещена к показу, так как отец Александр оказался в фильме самым обаятельным героем. По воспоминаниям помощницы режиссёра, Инны Туманян, «министр Романов орал: “Все нелюди у вас в картине – один человек настоящий, и тот священник!” “Убрать!”.

Впоследствии Инна Туманян пыталась снять второй фильм с участием отца Александра:

«Через много лет говорю: “Давайте сделаем фильм: кто что говорил тогда и что теперь; а вы и тогда, и теперь говорили то же”. Обрадовался: “Это интересно! По мне! Играем в эту игру! Тогда я был черный и молодой, а теперь весь белый”, – смеется.

Договариваемся встретиться после десятого. И уже никогда. Девятого – убили».

«Есть только миг…»

Отец Александр Мень погиб в 1990 году – в один год с Виктором Цоем. Для истории Русской Церкви Мень – то же, что Цой для русского рока. В истории русской культуры много выдающихся нерусских имён. Соседи Меня и Цоя по этому списку – русский поэт Пушкин и русский художник Левитан.

У Меня с Цоем вообще много общего. В каком-то смысле оба остались одной ногой на официальной советской сцене, одной – в андеграунде. Оба были создателями нового, постсоветского мира, и ушли, как только этот новый мир зажил своей собственной жизнью.

В обстоятельствах ухода отца Александра немало знаков, как мистических, так и сугубо исторических.

Один из таких знаков – стройка и деньги. Так, в последние годы жизни у отца Александра, наконец, появились финансовые возможности, и на приходе у него начались строительные работы – мечты о крестильном храме и здании для воскресной школы начали воплощаться в реальность. Вслед за уходом отца Александра, в начале 90-х, вся Русская Церковь вступила в труднейший период своей истории, ключевыми понятиями которого были «стройка» и «деньги».

Другой знак – телевидение и вообще СМИ. Долгие годы ограниченный самиздатом и квартирными посиделками, в конце 80-х отец Александр, наконец, получил доступ к средствам массовой информации и возможность обращаться к самой широкой аудитории. В 1989 году он стал первым православным священником, приглашённым выступать на советское телевидение. Начиная с 90-х годов растущее присутствие Церкви в СМИ стало предметом для общественных дискуссий. Но отец Александр этого уже не увидел.

Протоиерей Александр Мень. 1990 год. Фото — Фонд Александра Меня.

Известно, что любимой песней отца Александра Меня была «Призрачно всё в этом мире бушующем» из кинофильма «Земля Санникова». Песня по своему содержанию, очевидно, не вполне христианская. Понять это трудно, как и многое другое, связанное с личностью отца Александра. Остаётся просто принять как факт.

«Вечный покой сердце вряд ли обрадует,

Вечный покой — для седых пирамид.

А для звезды, что сорвалась и падает,

Есть только миг, ослепительный миг».

ПоделитьсяShare on VK
VK
Share on Facebook
Facebook
Share on LinkedIn
Linkedin
Tweet about this on Twitter
Twitter

Добавить комментарий