«Он любил доводить оппонента» — штрихи к биографии протоиерея Димитрия Смирнова

Воспоминаниями о протоиерее Димитрии Смирнове (1951-2020) делится его школьный друг и одноклассник, кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения РАН, религиовед Сергей Борисович Филатов.

Протоиерей Димитрий Смирнов. Фото — «Русская планета».

— Сергей Борисович, Вы писали в фейсбуке, что с отцом Димитрием Вы учились вместе с 8 по 10 класс. Как так получилось, что с восьмого? Кто-то из вас перешёл в новую школу?

— Мы все туда одновременно перешли. Это была школа №42. Её из обыкновенной районной сделали одновременно математической и английской, и туда устремилось пол-Москвы.

— А было заметно, что он какой-то не такой, как все?

— Было заметно, что он из богемной среды.

— В чём это проявлялось?

— Он свободнее себя вёл, часто опаздывал… Вслух ругал советскую власть. Мы на этом с ним и сошлись. Я был тихий антисоветчик, а он «громкий». Это была у нас такая тема с ним «на двоих».

А с успеваемостью у него как было?

— Средне, но у нас очень трудно было учиться – такая школа была. В простой школе, думаю, он был бы отличником. А у нас требования были выше и учителя спокойно ставили двойки-тройки.

— В Интернете гуляют сведения, что он не поступил в МГУ на матмех, потому что на двойку написал экзамен по математике…

— Насколько я помню, он не хотел становиться математиком. Этого хотел его отец. А сам он хотел быть художником и поэтому на матмех не готовился. Ну и отец был не авторитарным, поэтому его не контролировал. Думаю, если бы он хотел и готовился, то поступил бы. Просто это его не очень волновало. Он тогда думал заниматься живописью.

— А он хулиганистый был в школе?

— Да, хулиганистый! Дрался много. У нас вокруг школы полно было гопников… И дрался он хорошо.

— Это правда, что он боксом занимался?

— Ну, у него разные были попытки заниматься спортом… Ему нужны были навыки самообороны, потому что он любил прогулки по ночам. Но чтобы он регулярно куда-то в спортзал ходил, — этого не было.

Протоиерей Димитрий Смирнов, декан православного факультета Военной академии Ракетных войск стратегического назначения имени Ф.Э. Дзержинского, читает лекцию, 1997 год. Фото — Игорь Зорин, ТАСС.

— Стиль отца Димитрия как проповедника был таким, что ли, грубоватым… Он всегда таким был? Он же был мальчик из интеллигентной семьи…

— Ну, он всегда за словом в карман не лез. А вообще он же был не из академической среды человек, а из богемной. Там разговаривали по-разному, скажем так. К ним в дом как не придёшь – там всегда какой-нибудь художник гостит, которого никто не знает. Какой-нибудь поэт, музыкант, диссидент…

— Он уже в школе любил эпатировать людей?

— Да, он вообще любил эпатаж, ещё в школе. Он любил доводить оппонента, вызывать у него либо ступор, либо ярость. Это был его стиль, он сам его в себе с молодости культивировал. Потом он считал это хорошим инструментом в миссионерской работе.

— А как одноклассники относились к нему? Так же полярно, как в годы его публичной известности?

— Не было таких, у кого он вызывал неприязнь. Многие его любили, многие искали его дружбы. Он был яркий, много знал, — как подросток, он был успешным. Нельзя сказать, чтобы он был в классе авторитетом – но это потому, что у нас была такая школа, у нас вообще авторитетов не было.

— Как он относился к хиппи?

— Не помню, относил ли он себя к хиппи, но он воспринимал их как что-то родственное.

— Какие у него были музыкальные предпочтения?

— В школьные годы он очень любил «Битлов». Его брат Ваня был гитарист, он ходил на его концерты и уважал его творчество.

— Сам он играл на гитаре?

— Немножко, да.

— А что он играл?

— Что-то англоязычное, «Битлов».

Молодой священник Димитрий Смирнов. Фото — Православие.ру.

— К отцу Димитрию в последние годы жизни прочно пристало клеймо «фундаменталиста» и даже «мракобеса». Как так получилось? У него была действительно какая-то эволюция внутренняя, или это всё наговоры либеральной прессы?

— Дело в том, что история наших отношений с ним – неровная. Где-то года до 85-го-86-го мы были очень близки. Потом мы разошлись, причём по моей вине – я был более нетерпим. Я убеждённый демократ был, а его повело на какую-то монархическую линию… И потом в районе 2010 года мы снова стали общаться. Но тогда мы уже старались вести себя политкорректно и всякие острые политические вопросы обходить. Поэтому я в большей степени могу говорить про него такого, каким он был в школе, в институте и в семинарии.

— А тогда он не был государственником?

— Тогда он был, прежде всего, убеждённый пацифист. Просто, я бы сказал, фанатичный пацифист. Он ненавидел всё, что связано с армией – казармы, форму, погоны…

— Как это стыкуется с его дальнейшей церковной карьерой? Он же был председателем Синодального отдела по взаимодействию с вооружёнными силами.

— Сложно сказать. Когда я потом, после большого перерыва, снова к нему пришёл, я не решился его спросить, как же так. Но он сам как-то обтекаемо сказал, что «вот, такое у меня послушание, чтобы я смирился». «Жду, — говорит, — что оно закончится, что патриарх меня освободит»… Он говорил, что хочет больше всего заниматься детьми, и просит патриарха снять с него этот военный отдел, но патриарх отказывается и требует, чтобы он продолжал работу с армией. Думаю, что, конечно, его взгляды на армию изменились по сравнению со школьными. Но всё равно он был неестественен на том месте, и не очень ему там нравилось.

— Когда началась шумиха в прессе по поводу «главного храма вооружённых сил», отец Димитрий ведь никак не высказывался? Он промолчал, насколько я понимаю?

— Да, промолчал.  Тут дело ещё в том, что он всё-таки был эстет. Я уверен, что он прекрасно понимал художественные достоинства этого творения.

Протоиерей Димитрий Смирнов и С.Б. Филатов. 18 июля 2020 года. Фото из fb Сергея Филатова.

— И всё-таки, как вышло, что его записали в мракобесы? Были на то реальные основания?

— Думаю, дело в том, что произошла эволюция либерализма как идейного направления. Нынешний либерализм, с его радикальным феминизмом, движением ЛГБТ, непризнанием национальной идентичности, – это не либерализм 30-х годов. Неудивительно, что заметное число людей, которые полвека назад были либералами, сегодня записаны в мракобесы, — при том, что они собственных взглядов не меняли.  Так и отец Димитрий.

— А его отношение к Западу – он ведь менялось?

— Его неприязнь к господствующему сейчас на Западе мировоззрению в поздние годы развила в нём неприязнь к демократии и к самому Западу. К старой христианской Европе его симпатия не пропала, равно как и к его единомышленникам, европейским консерваторам.

В молодости у него никакого неприятия Запада напрочь не было. Потом начались эти публичные выступления, о том, как эти гомосексуалисты и либералы разрушают основы нашей традиционной жизни… Не знаю, насколько тут были глубокие изменения. Насколько я понимаю, он ценил свободу и терпеть не мог всякий авторитаризм. Он считал ужасным навязывание людям определённого мировоззрения. По человеческим своим качествам он был очень терпимый человек. Несмотря на то, что он был лидер. Но он был лидер не авторитарного плана.

— По поводу его отношения к другим религиям. Он ведь терпимо относился к католикам, мусульманам, другим традиционным религиям, но при этом считал необходимым запретить деятельность сект. Откуда это?

— Это была, может быть, единственная вещь, которая меня в нём раздражала. Он был непримиримый сектоборец. Он много шутил, но то, что он говорил по поводу необходимости изгнания сект из России, – это были не шутки. По этому вопросу мы много спорили. Хотя я могу понять его позицию. Мне кажется, он ненавидел секты за тоталитаризм. Он видел в них новый аналог КПСС. Это было то, что он ненавидел всей душой.

— Александр Дворкин рассказывал, что отец Димитрий всегда его поддерживал в его работе и даже спонсировал его сектоборческую деятельность. Как Вы думаете, это просто было связано с их личными отношениями (они были кумовья), или отец Димитрий действительно разделял взгляды Дворкина?

— Думаю, да, отец Димитрий во многом разделял взгляды Дворкина. Но мне кажется, он так активно защищал Дворкина в первую очередь потому, что считал его очень смелым человеком. Дело в том, что в либеральных кругах Дворкина принято ругать. А отец Димитрий часто заступался за гонимых. Он уважал Дворкина за смелость и мне приводил его в пример: «Вот, смотри, все на Дворкина нападают, а он держится!». То есть, речь шла не о том, что Дворкин прав, а о том, что он смел.

— Известно, что отец Димитрий столь же резко, что и о сектах, высказывался о священнике Георгии Кочеткове. Почему, откуда это?

— Я сам всегда удивлялся этой его позиции и спрашивал его об этом. Для него Кочетков был примерно как Виссарион.  Подозреваю, что определённую роль в формировании такого отношения сыграл Дворкин.

— Что его больше всего возмущало в Кочеткове?

— Авторитаризм Кочеткова. Всё остальное – все его реформы, переводы, — было не значимо вообще.

— А по поводу сталинизма. Отец Димитрий- из семьи репрессированных, но он довольно мягко высказывался о православных сталинистах. Мол, есть «поэтические личности», которые имеют право так самовыражаться…

— Насколько я знаю, он абсолютно непримиримо относился к советской власти на всех этапах её истории. И когда, в частности, шли разговоры о «десталинизации», он всегда говорил, что нужна не «десталинизация», а «декоммунизация», что Сталин и Ленин – это всё одно, оба являются главными врагами русского народа.

— А как священник он был жёстким лидером? Он говорил, что у него десять приходов, а община одна. Как это было возможно? Как можно одному священнику контролировать столько людей?

— Я не принадлежал к его общине, и могу только сказать, как он сам это объяснял. У него, помимо богослужения, было много разной другой деятельности на приходах. И театр, и разные курсы, и социальное служение, всего не перечислить. И эти структуры были общими для всех его приходов. То есть, люди с его приходов во всех этих проектах пересекались. Насколько я помню, он говорил, что хочет, чтобы через всю эту деятельность между людьми формировалась солидарность. То есть, он людей не подавлял, а хотел, чтобы между ними развивались горизонтальные связи.

Протоиерей Димитрий Смирнов в своём подопечном детском доме «Павлин».
Фото — «Сорок сороков».

— Когда он читал, что про него пишут в Интернете – всякие статьи вроде «Протоиерей Димитрий Смирнов: путь от интеллектуала до мракобеса» — он не обижался? Его это не задевало?

— Сколько я помню, он всегда смеялся над такими вещами. Мне кажется, в основном это его веселило и никак не обижало. Хотя помню один случай: Николай Митрохин что-то такое нехорошее о нём написал (речь идёт о публикации на портале «Грани.ру» по поводу увольнения отца Димитрия с поста руководителя Синодального отдела по взаимодействию с вооружёнными силами – прим.ред.), и это его прямо очень задело. Он прочёл и стал возмущённо говорить: «Да кто ты такой, Митрохин?!». Но больше таких случаев я не припомню. (В Прощёное воскресенье 2013 года протоиерей Димитрий Смирнов публично попросил прощения у Николая Митрохина в своём видеоблоге, — прим.ред.).

— Как бы Вы обозначили роль протоиерея Димитрия Смирнова в истории Русской Церкви?

— Он был ярким представителем здорового консервативного течения в русском православии. Он призывал людей не бездумно, а сознательно верить, и этим, я считаю, положил начало оздоровлению нашей Церкви.

— Если говорить о прогнозах… Как Вы думаете, как изменится наш церковный «ландшафт» с уходом отца Димитрия? Ведь он был самым популярным православным проповедником в России…

— Сложно говорить о прогнозах. Вопрос в том, найдутся ли ещё такие талантливые люди?

Записала Анастасия Коскелло

СПРАВКА

Известный московский священник, миссионер и общественный деятель, протоиерей Димитрий Смирнов (1951-2020) был настоятелем храма святителя Митрофана Воронежского и ещё семи храмов в Москве.

Прадед отца Димитрия — протоиерей Василий Смирнов — был расстрелян в 1938 году на Бутовском полигоне. В 2000 году он был канонизирован РПЦ как священномученик.

Протоиерей Димитрий Смирнов с детства увлекался живописью. Он окончил художественно-графический факультет Московского государственного заочного педагогического института (ныне Московский государственный гуманитарный университет имени М. А. Шолохова), в молодости работал художником и кинооператором.

В 1979 году был рукоположен во иерея. В 1980-1991 годах служил в храме Воздвижения Креста Господня в московском районе Алтуфьево. С 1991 года был настоятелем московского храма святителя Митрофана Воронежского.

С 1990-х годов отец Димитрий активно занимался общественной деятельностью. В 1991 году он создал православную гимназию «Свет». Также он открыл и до конца своих дней содержал три православных детских дома.

С 2013 года отец Димитрий возглавлял Патриаршую комиссию по вопросам семьи, защиты материнства и детства.

Весной 2020 года отец Димитрий перенёс заболевание Covid-19, после чего проходил трудную длительную реабилитацию.

21 октября 2020 года протоиерей Димитрий Смирнов скончался от хронических заболеваний.

Добавить комментарий