«Бедный, бедный Павел»

Митрополит Павел (Пономарёв). Фото — naviny.by.

О том, как митрополит Павел (Пономарёв) всех удивил.

Уникальный случай в новейшей церковной истории – Московский Патриархат отправил в отставку крупного церковного иерарха на фоне политического кризиса. Обычно в РПЦ поступают по-другому: стараются, чтобы церковная повестка выглядела независимой от светской. Тем самым Церковь остаётся как бы «вне политики». Почему же в Белоруссии так не получилось?

«Моё сердце болит обо всех»

Краткая хроника событий такова.

9 августа прошли президентские выборы в Беларуси. 10 августа патриарх Кирилл поздравил Лукашенко с победой. В тот же день, но хронологически — после патриарха, следуя негласным нормам церковной дисциплины, митрополит Павел как глава Белорусского экзархата также направил Лукашенко своё официальное поздравление.

12 августа, на фоне нарастающих протестов в Минске, митрополит Павел дал пресс-конференцию в Минском епархиальном управлении и выступил с нейтральными лозунгами о прекращении вражды и ненависти. Он также призвал всех верующих усиленно молиться за мир на белорусской земле.

А далее начались неожиданности.

13 августа пресс-служба Белорусской митрополии выпустила заявление о том, что православным верующим не благословляется участвовать в межконфессиональном крестном ходе за мир возле Свято-Духова кафедрального собора. В заявлении было сказано, что «позиция Белорусской Православной Церкви заключается в том, чтобы призывать к миру, снисходительности и взаимопониманию противоборствующие стороны, а не накалять ситуацию и подстрекать к различным акциям».

Не вполне ясно, кто был составителем документа и был ли инициатором его написания митрополит Павел. Весьма вероятно, что обращение было выпущено по указанию из Москвы. Иначе как объяснить, почему оно было опубликовано не за подписью митрополита, а за подписью пресс-службы?

В то же время, сам владыка Павел на следующий день, 14 августа, без преувеличения, удивил всех.

Во время закладки храма во имя преподобного Серафима Саровского в Минске митрополит сделал заявление, которого от него мало кто ожидал:

«Прошу Александра Григорьевича Лукашенко, который является гарантом Конституции нашей страны, сделать всё возможное, чтобы остановить насилие».

Более того, владыка прямо сказал, что его паства – по обе стороны баррикад:

«С обеих сторон — и среди силовиков, и среди протестующих — есть паства нашей Церкви. Это наши люди. И мое сердце болит обо всех».

Подобные высказывания – сами по себе довольно нейтральные – конечно, являются нетипичными для патриархийного служителя подобного ранга. До митрополита Павла прямое сочувствие протестующим позволяли себе высказывать только рядовые клирики Московской патриархии. Те, чьё слово всегда можно интерпретировать как частное мнение одного священника, не являющееся официальной позицией Церкви. Архиереи, а, тем более, митрополиты, — в таких ситуациях традиционно молчат или призывают к неопределённому «умягчению сердец».

«Зло должно быть названо злом»

На этом митрополит Павел не остановился. В тот же день он, — опять же, вразрез с патриархийной традицией, — вышел на улицу и стал общаться с людьми. С участниками того самого межконфессионального крестного хода, который днём ранее осудила его собственная пресс-служба.

Владыка попросил прощения у собравшихся за преждевременное поздравление Лукашенко с победой, осудил жестокость в обращении с задержанными, сказал простые и понятные слова о том, что «зло должно быть названо злом».

Далее опять началось странное чередование выступлений митрополита и аппарата митрополии, совершенно различных по духу. Получился своеобразный пинг-понг.

15 августа пресс-служба Белорусской митрополии заявила: сведения о том, что владыка отозвал своё поздравление Лукашенко, являются дезинформацией. Сам митрополит при этом красноречиво промолчал.

Вместо этого, через два дня, 17 августа владыка Павел отправился в минскую больницу навестить пострадавших. После этого на сайте Белорусской митрополии появился репортаж об этом, в котором открыто говорилось о жестокости властей при подавлении протестов и о том, что «пострадавшим людям нанесен сильный физический и психологический ущерб».

21 августа, — опять же, не за подписью митрополита Павла, а от имени, на этот раз, отдела по взаимоотношениям Церкви и общества Белорусской митрополии, на сайте Белорусского экзархата появилось «разъяснение» относительно «участия верующих в общественно-политической жизни».

Любопытно, что само это разъяснение было выпущено в связи с выступлением архиепископа Гродненского и Волковысского Артемия. Владыка Артемий, выступая перед верующими в Покровском кафедральном соборе г. Гродно 16 августа, прямо заявил о том, что при подавлении протестов «власти Белоруссии предали Христа».

Митрополит, что характерно, выступление владыки Артемия никак не прокомментировал – не поддержал и не осудил.

Спустя пять дней Синодальный отдел сообщил, что слова архиепископа Артемия являются «его личной гражданской позицией». Кроме того, отдел заявил, что священники БПЦ не должны призывать граждан Белоруссии к участию либо неучастию в протестах, но должны осуждать любые формы насилия.

Митрополит Павел снова красноречиво промолчал.

Итогом развития ситуации стало решение Синода от 25 августа 2020 года об освобождении митрополита Павла от должности патриаршего экзарха Белоруссии.

Место митрополита Павла на минской кафедре теперь займёт епископ Вениамин (Тупеко), до сего времени бывший архиереем Борисовской и Марьиногорской епархии.

«Возмутился, ужаснулся и расстроился»

Так что же всё-таки произошло?

Почему, казалось бы, малозаметный архиерей РПЦ, — о котором, в общем-то, до этого мало кто знал, — повёл себя столь независимым образом?

Сложно судить издалека. Но, судя по открытым источникам, митрополит Павел, действительно, был настолько потрясён увиденным и услышанным во время белорусских протестов, что забыл о политкорректности и действовал по велению сердца.

Как сообщил Белорусской службе Радио Свобода пресс-секретарь Белорусской Православной Церкви протоиерей Сергий Лепин, «митрополит получил информацию о событиях в Беларуси, он видел видео задержаний, он возмутился, ужаснулся и расстроился». 

Что характерно: митрополит Павел никогда не слыл особенным либералом или сторонником церковных реформ. Не был он и охранителем. Как и большинство архиереев РПЦ, он не принадлежал ни к одной внутрицерковной группировке и в публичном пространстве был относительно «никаким». В 2013 году в интервью «Правмиру» митрополит Павел предостерегал верующих от участия в уличных протестах, но исходя из сугубо религиозной логики — говоря, что «недовольным властью надо меняться самим».

Строго говоря, и все слова, сказанные им по поводу протестов в Белоруссии – ни разу не политические. Нормальная человеческая реакция – сочувствие к пострадавшим и признание равенства всех людей перед Богом, вне зависимости от политической позиции, не более того.

Но, возможно, именно это и оказалось «слишком» для высшего церковного руководства. Потому что был разрушен стереотип. В первую очередь, поведенческий. Митрополитам ведь не положено просто так на улице разговаривать с людьми. Владыка в принципе не должен общаться с кем бы то ни было вне протокола, тем более перед камерами. Он же не английская королева, в конце концов.

Это Елизавета II может свободно прогуливаться по супермаркету, отвечать прохожим на приветствия, фотографироваться с незнакомцами и не стесняться своих морщин и шаркающей походки. Епископам РПЦ так вести себя нельзя.

Если интервью – то уж, пожалуйста, в подобающем месте и по заранее согласованному списку вопросов. Если видеосъёмка – то, чтоб камера была самая лучшая и картинка красивая, без сучка -без задоринки. На внутрицерковном сленге это называется «держать мундир» (церковным чиновникам, к слову, вообще очень льстит всякое сходство церковной субкультуры с армейской).

Поэтому, если говорить о подлинных причинах отставки митрополита Павла,- то они, пожалуй, в первую очередь психо-эмоциональные, и лишь во вторую – политические. Потому что «князь Церкви» не может вести себя вот так просто, как обычные люди.

Похожая история произошла, кстати, и с митрополитом Саратовским Лонгином. Владыку в буквальном смысле «застукали» за покупкой продуктов на рынке, да ещё и без маски «в самый коронавирус». Да ещё и в новостях написали, что полицейские «провели беседу» с владыкой (в былые времена могло быть только наоборот – епископы проводят беседу с сотрудниками МВД, а те сосредоточенно внимают).

Сложно сказать, почему именно митрополит Павел оказался тем владыкой, с которым произошла подобная история. Возможно, потому что владыка – редкий пример построения успешной церковной карьеры выходцем из пролетариата. Из официальной биографии митрополита Павла известно, что он родился в семье рабочих, и до поступления в семинарию работал шофёром и слесарем.

Так или иначе, очевидно, в современной РПЦ назрело противоречие. С одной стороны, растёт потребность в архиереях, способных разговаривать с людьми. В епископах, имеющих тесную связь с общиной. Собственно, ради умножения такого типа епископата и затевалась десять лет назад епархиальная реформа патриарха Кирилла. Предполагалось, что дробление крупных епархий на более мелкие позволит превратить церковного чиновника в пастыря. «Церковное служение и отношение с паствой для Церкви важнее, чем отношение с губернатором», — писал в обоснование этой реформы глава Синодального информационного отдела В.Р. Легойда. Но на практике это оказалось не так просто воплотить в жизнь.

Потому что, с другой стороны, по-прежнему, существует непреодолимый – в первую очередь, психологический и бытовой, — барьер между епископатом и простыми верующими. Без разрушения этого барьера все административные реформы будут бессильны.

Как говорил король в старом кино про Золушку, «и никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, а душу – большой».

Добавить комментарий